«У женщины лица не было, только внутренности» — О расстреле под Кропивницким машины с воспитателями детдома рассказал водитель

Корреспондент «Новой Газеты» Елена Костюченко побывала в Николаеве. И узнала подробности расстрела российскими военными автомобиля с воспитателями, который направлялся в село Антоновку под Кропивницким к уже вывезенным детям.

В первые дни войны эвакуировали Николаевский центр социально-психологической реабилитации детей. Детей начали вывозить в Антоновку, это село в 67 км от Николаева в направлении к Кропивницкому (прежде Кировограду).

Водитель автомобиля, Анатолий Геращенко, работал за стоимость горючего. Первые две поездки прошли более-менее удачно. Третья обернулась трагедией. Несмотря на наклеенный на лобовое стекло красный крест из изоленты, его Мерседес-Спринтер был расстрелян и сгорел вместе с телами внутри.

«Воспитателей я уже третий раз вез. Блокпосты мы прошли. Паспорта показывали. Шестеро женщин сидели в салоне у меня. Двое женщин в будке сидели, сзади. На блокпосте сказали, что ночью что-то было. Но, по идее, должны были нас не пустить туда!

Машин не было навстречу. Дорожка пустая. Километров 25 проехали. И метров за 250 женщины говорят: «Кто-то впереди, какая-то техника». Я говорю: «Девочки, что будем делать?». Сбавил скорость. Сначала была автоматная очередь. Но я ее не слыхал и не видел. Я только увидел, что с боку щебенка прыгает. Я только сейчас понимаю, что это было. Как по нам выстрелили, я не помню. То ли я остановился уже, то ли машина немножко еще катилась. Я не видел взрыва. Я только ощутил, что-то посыпалось. Вспышка в ногах.

Я выбегаю с машины. Они подбегают с автоматами. Я лежу лицом на асфальте и кричу: «Там женщины! Там женщины! Там женщины!». Открыли заднюю дверь, где еще четыре человека сидели. Женщины вышли на поле, они подбежали к ним и кричат: «Бросайте телефоны!». Они, четыре женщины, выбросили телефоны им под ноги. Я телефон бросаю в траву. У меня маленький телефон лежал в кармане, а смартфон остался в машине на торпеде.

Я потом возвращаюсь к машине, смотрю, смартфона нет. Я начал искать его. Женщина возле двери сидит — у нее лица не было полностью. Только внутренности были. На моем пороге, на подножке, лежал ее палец. Лица не было, не было! И сзади меня женщину убило — но ее я не видел», — рассказал о расстреле воспитателей детского дома Анатолий Геращенко.

Что сказали Геращенко российские военные? Что дали предупредительную очередь. Одной женщине, раненой в плечо, они даже помогли сделать перевязку.

«Уже машина горела и будка горела, вижу, кто-то там лежит. Я зашел в будку. Там женщина. Муж ее провожал. Поцеловал. Я ее вытащил сзади, потом мне еще одна женщина помогла. Мы ее положили на асфальт, и спина оголилась у нее. Я за куртку тащил, и вся спина была изрешечена осколками. Ну, я не проверял ни пульс, ничего. Сегодня звонил муж. Я говорю: «Она не сгорела, я вытащил… Она лежит там до сих пор», — рассказал Геращенко.

Водитель автобуса, перевозя детей под обстрелом, был ранен, у него в ноге осколок. Доставать не стали: «хирург сказал, будем оперировать, если гнить начнет».

«В машине остались гореть два тела. Машина горела хорошо», — добавляет водитель.

Убитых женщин звали Наталья Михайлова, Елена Батыгина, Валентина Видющенко. Тела — то, что осталось от тел — забрать не удалось. «Добраться туда невозможно». Они так и лежат в 25 километрах от ближайшего украинского блок-поста.

Директор детского дома Светлана Клюйко рассказала, что раненые воспитатели Анна Сметана, Елена Беланова, Галина Лыткина и Наталья Веденеева — госпитализированы в состоянии психологического шока.

Все тела погибших жителей Николаева проходят через областное бюро судебно-медицинской экспертизы. По словам главы бюро Ольги Дерюгиной, с начала войны поступило более 60 тел украинских военнослужащих и более 30 тел гражданских. Каждое тело обследуют сотрудники следственного управления — готовят документы для Международного уголовного суда в Гааге.

Как живут люди в Николаеве?

Сегодня часть жителей Николаева покидает город, направляясь в Одессу или в Молдову. Но большинство жителей осталось под обстрелами, круглосуточно накрывающими окраины.

Военный губернатор Виталий Ким, русскоязычный наполовину кореец, ввел в городе режим черного неба. Это означает, что после заката нельзя включать свет. Сотрудники горисполкома пообещали, что из-за нарушивших запрет отключат свет во всем доме.

Работают только продовольственные магазины и аптек. Взрослым предписано не разлучаться с детьми ни на минуту, городские маршруты отменены. Автобусы у армии либо отданы под эвакуацию.

На перекрестках горами лежат шины. Их подожгут в случае необходимости. На эту тему мэр города пошутил: «Хоть избавимся от резиновых лебедей».

За гуманитарной помощью стоят очереди, людям раздают крупы, консервы, масло. Помощь присылают одесситы. Для них Николаев — щит перед русскими оккупационными войсками.