Лидия Мониава, российская правозащитница и создательница «детского хосписа с нуля», «продолжательница дела Доктора Лизы», как называют ее СМИ, сообщила 11 января о смерти приемного Коли. Это мальчик с тяжелым диагнозом, взятый ею относительно недавно из ПНИ.
Коля был неизлечимым больным. Среди его диагнозов — эпилептический синдром, микроцефалия, детский церебральный паралич.
В течение полутора лет Мониава подробно рассказывала о том, как водит страдающего тяжелыми психическими расстройствами Колю в клуб, на всевозможные мероприятия и публично меняет ему памперсы во время ужина в ресторане.
По факту смерти мальчика юрист Сталина Гуревич написала заявление в Следственный Комитет, требуя расследования действий правозащитницы. По ее мнению, все, что делала Мониава с ребенком, не могло его не убить. На ее стороне миллионы российских пользователей Сети, включая известных блогеров.
Чем руководствуется юрист Гуревич?
«Мое заявление не содержит требования привлечения ее к ответственности, а просьбу провести судебно-медицинскую экспертизу для выявления наличия либо отсутствия причинно-следственной связи между действиями Мониавы и наступлением смерти и возбудить дело в том случае, если такая связь будет выявлена», — пишет юрист.
Главный мотив Гуревич — не допустить следующей жертвы (Мониава уже сказала о намерении взять другого больного малыша).
«Я не хочу, чтобы такая же участь постигла следующего ребенка-инвалида, который будет развлекать Лиду», — говорит Гуревич, подкрепившая свое заявление большой статьей-расследованием в сетях.
Юрист согласна, что в доме с опекуном ребенку действительно лучше, чем в интернате. Но она не разделяет позицию Лиды Мониавы, которую та при жизни Коли ежедневно утверждала в своем блоге: «Пусть он проживет мало, но ярко». Но «понимал ли бессловесный Коля всю яркость своей несчастной короткой жизни?», — не понимают многие подписчики.
Гуревич не одобряет и таких действий Мониавы, как прокалывание ушей Коле, посещение с ним ночного клуба, полет на вертолете.
«Мне хотелось, чтобы Коля был как любой подросток своего времени», — настаивала Мониава. Но юрист Гуревич пояснила, что подала заявление по статье об оставлении в опасности и неисполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, связанном с жестоким обращением.
Сама Мониава возмутилась тем, что сотрудники СК к ней уже приходили — выяснить, почему ребенок с таким тяжелым диагнозом умирал дома, даже без вызова «скорой помощи».
Мониава сказала, что испытывает чувство вины — из-за того, что часто оставляла Колю на двух нянь и волонтеров.
Как получилось, что больной мальчик попал к Мониаве?
«Мне кажется, в итоге у Коли была хорошая жизнь. Его любили очень много человек. Он очень много гулял, плавал в теплом бассейне, сидел у нас с нянями на коленках, был на море, в деревне, плавал в Волге и в речке Валдайка, пробовал на вкус кучу всего вкусного. Слушал музыку, был на концертах, ходил в церковь, учился в школе, много путешествовал. У Коли была очень удобная коляска, все самые современные лекарства и хорошее лечебное питание. Куда бы мы с ним ни шли, всегда на улице подходили люди и говорили ему: «Привет, Коля!» Мне было очень важно, что Колю признали его родные родители, что мама его полюбила и стала навещать. Мне бы очень хотелось, чтобы все дети и взрослые из интернатов получили право на такую хорошую жизнь», — рассказала Мониава.
Тысячи оппонентов возражают — речь шла о том, что известная богемным образом жизни онко-активистка продолжила вести привычный тусовочный образ жизни. Только теперь еще с пиар-кампанией с больным Колей в главной роли.
Что говорят блогеры?
Известный российский врач-реаниматолог «скорой помощи», монах и блогер Феодорит Сергей Сеньчуков прокомментировал смерть Коли в своем аккаунте.
«Лидия всеми силами вела Колю к смерти. Провоцировала ему эпиприпадки посещением дискотек, а потом долбала психотропами; таскала на митинги, колола ему уши (это, кстати, больно и потенциально опасно); унижала его, демонстративно раздевая и демонстрируя его дерьмо ресторанным посетителям. А когда он стал умирать — не повезла его в больницу, но потащила на новогоднее праздненство. Фактически Коля стал жертвой в культе Смерти. Как и любую жертву, его украшали, демонстрировали публике, чтобы потом принести его Смерти. Для этого его и взяли из интерната, где он 12 лет не умирал», — написал врач-священник, спровоцировав сотни комментариев «за» и «против».
Что пишут комментаторы?
«Пишет, что поссорилась с ним, плакал, не хотел идти на праздник, хотел лежать в кроватке. После НГ впал в кому…».
«Как так можно? Господь ей судья, из живого человека сделала игрушку, куклу, аксессуар»
«А что, опека в таких случаях не контролирует поведение опекунов? — Настолько известных опекунов — нет», — пишут подписчики.
Сотни пользователей соцсетей цитируют пост Лидии Мониавы, написанный в ноябре позапрошлого года.
«В первую очередь, я принимала решение взять Колю в момент первой в жизни депрессии, на фоне скуки из-за заточения дома во время локдауна. Мне было фигово, я лечилась у психиатра, пила таблетки, понимала, что дополнительно надо что-то изменить в моей рутинной жизни. Идея взять на себя в такой ситуации временный (я тогда думала, что это на 2 месяца) уход за паллиативным ребенком оказалась очень хорошей. Для Коли — плюсы очевидны. Меня лично появление Коли избавило и от скуки «один дома 2 месяца на карантине», и от депрессивных проявлений, когда не видишь смысла вставать с кровати и обостренно чувствуешь одиночество», — рассказала Мониава.
Многие пользователи Сети недоумевают: как оказалось возможной передача ребенка из ПНИ человеку, проходящему психиатрическое лечение.